Янв 25, 2011

Опубликовано в ОКОЛОЛИТЕРАТУРНОЕ | 2 комментария

Желтые осенние листья

 

Маленькая пушистая кошечка внимательно смотрела в окно, за которым снова, в очередной раз, взмывали вверх желтые осенние листья. Конечно, их поднимал пронизывающий сырой ветер, но впечатление было такое, что листья сами отрываются от земли и летят высоко в небо. Сами по себе.
Маленькая пушистая кошечка уже не впервые наблюдала этот полет, зачарованно провожая отважную стайку своими ярко-зелеными, слегка раскосыми глазами. И каждый раз это кончалось одинаково. Она карабкалась вверх, каким-то чудом открывала форточку – иногда для этого ей приходилось цепляться за нее обеими лапками и некоторое время висеть, раскачиваясь всем телом и помогая себе пушистым хвостом – и прыгала. Она хотела улететь вместе с листьями – куда-то туда, вверх, в неизвестную ей мглисто-серую даль. В новую жизнь. Вместе с листьями. Стать одной из них. Присоединиться к золотистой отважной стайке и парить, рывками, толчками, а иногда плавными взмахами поднимаясь все выше и все ближе к Тайне Жизни.
Маленькая пушистая кошечка сделала это впервые совершенно случайно. Тогда она вот уже несколько лет жила в спокойной зажиточной семье, нежилась в собственном обложенном цветными лоскутками лукошке, выходя из него для того, чтобы полизать горку сметаны из своей щегольской мисочки с красными сердечками по ободку. Или чтобы аккуратно решить гигиенические проблемы в деликатно поставленном хозяевами импортном приспособлении со специальным наполнителем, отбивающим нежелательные запахи. Казалось, от такой жизни она должна была стать пухленькой, веселой, с блестящей длинной шерсткой. Но нет – она то бесилась, в клочья разрывая свои нарядные лоскутки, которые, впрочем, добросердечные хозяева тут же меняли на новые, еще более яркие и привлекательные, то замирала, часами глядя в одну точку. Шерсть на ней потускнела, свалялась и клочьями оставалась на специальной щеточке из натурального ворса, которой хозяева ее ежедневно расчесывали. Не помогли дорогущие витамины, которые добавляли ей в пищу. И вот однажды, в один из своих «тихих» периодов, она сидела у раскрытого окна. Обычно окна были наглухо закрыты, но именно в тот день в квартире что-то красили, и сильный резкий запах заставил хозяев изменить своим привычкам. Вдруг поднялся ветер и желтые осенние листья, до этого мирно дремавшие на земле и ветках деревьев, дружно взмыли ввысь. Маленькая пушистая кошечка последовала за ними. Но… В следующее мгновение, вместо того, чтобы присоединиться к золотистой компании, она оказалась внизу, на холодной мокрой земле,  упав, а точнее, встав на нее всеми четырьмя лапами. Лапы потом долго болели, она прихрамывала, но в общем все обошлось «малой кровью» — вернее, совсем никакой не кровью, так как на ней не было ни царапины.
Домой она не вернулась. Не потому, что была по природе своей неблагодарным животным. И не потому, что не смогла найти дороги назад. Она была так расстроена тем, что не умеет летать, а еще больше тем, что снова осталась одна, без таких желанных ее сердцу веселых листков, что просто не в состоянии была думать, анализировать, выбирать… Она брела вперед, прихрамывая на все четыре лапы, глотая непролитые, но от этого не менее соленые слезы.
Хозяева маленькой пушистой кошечки поискали ее, погоревали, а потом решили для себя, что природу не обманешь. Ведь кошка на то и кошка, чтобы гулять самой по себе, она никогда ни к кому не привязывается, никого не любит по-настоящему, сколько добра ей ни делай.
Очень быстро, дня через два, ее подобрала сердобольная старушка, отогрела, подлечила, на ночь клала с собой в постель под пуховое одеяло, а днем – поближе к плите, на которой варила свою нехитрую похлебку. Маленькая кошечка снова стала пушистой, и даже иногда играла с бабушкиным шерстяным клубком, из которого та вязала на продажу бесформенные теплые носки. Так продолжалось долго, чуть больше года, за это время старушка и маленькая пушистая кошечка привыкли к совместному сосуществованию и даже стали понимать друг друга с полуслова. То есть, конечно, с бабушкиного полуслова, а с кошечкиного мяукания или томного зеленоглазого взгляда. Может, и дальше все продолжалось бы так же тихо-мирно, но в один холодный осенний и совсем не прекрасный день старушка отправилась в магазин купить молока и хлеба, а маленькая пушистая кошечка, предоставленная сама себе, растянулась на подоконнике, высматривая прыгающих с ветки на ветку нахальных воробьев. И вдруг, как по команде, вверх полетели желтые осенние листья. Все прежние, полузабытые мечты разом хлынули маленькой пушистой кошечке в голову, в кровь, разносясь пульсирующими толчками по всем артериям и венам, добираясь до мельчайших паутинок-капилляров на поверхности кожи. Шерстка и усики от этого встали дыбом, хвост задрался трубой – и маленькая пушистая кошечка, собрав все силы, прыгнула на форточку, зацепилась, повисла, рванулась – и открыла ее! Подтянулась на передних лапах, сжалась в тугую пружинку  — и выстрелила собой вверх, в мглистое серое небо, догонять золотистую дружную стайку. И снова, как и в прошлый раз, оказалась на земле всеми четырьмя отбитыми лапками.
Бедная сердобольная старушка сильно горевала, обвиняла себя, что не уследила за кошечкой и не припасла достаточно продуктов, оставив ее голодной и в одиночестве. Но искать во двор не ходила – трудно в таком возрасте лишний раз спускаться, а потом, еще хуже, подниматься на четвертый этаж без лифта… Через неделю старушка окончательно успокоилась – правильно говорили соседи из дома напротив: кошка зверь особый, гуляет сама по себе, никого по-настоящему не любит, ни к кому всерьез не привязывается… да и утешилась, взяв к себе маленького лохматого щенка. Этот и дом постережет, и преданно руки полижет, и вообще, друг человека, а не дикий зверек.
Потом были дети, мальчик и девочка, они подобрали кошечку в темном подъезде, возвращаясь с дня рождения одноклассника. И все было хорошо, очень долго, так хорошо, что маленькой пушистой кошечке и вспоминать не хотелось – лучше, наверное, просто не бывает… пока вверх не полетели желтые осенние листья.
Все закончилось привычным падением на четыре лапы и пронзительным чувством одиночества, желания полета, туда, вместе…
А дети поплакали и решили завести рыбок – уж те-то никуда не денутся: куда им без воды?
Было еще несколько в чем-то похожих, в чем-то разных историй, каждая из которых убеждала осиротевших без маленькой пушистой кошечки людей в том, что нельзя доверять дикому животному – кошке, которая гуляет сама по себе, не умеет любить и ни к кому не способна по-настоящему привязаться.
А маленькая пушистая кошечка все не могла до конца расстаться со своей мечтой, уж вроде бы все приходило в норму и входило в привычную колею, как вдруг вид взлетающих в небо листьев, их золотой величаво-торжественный полет делал с ней что-то невообразимое… и история снова повторялась.
И вот однажды она попала в дом к новому хозяину. Он не выкладывал ее место цветными лоскутками, и она вынуждена была спать на засохшей без употребления половой тряпке. Он не наливал ей в миску молока,  и она лакала его прямо из хозяйской кружки, частенько забываемой им на столе. Хозяин не был злым и просто забывал о ней, поэтому маленькая пушистая кошечка не обижалась. Он, как и она сама, часто впадал в задумчивость, а потом вскакивал, зажимал между колен кусок причудливо изогнутого дерева, напоминающего с каждой стороны выгнутую кошачью спину, и извлекал из него такие звуки, от которой все внутри у маленькой пушистой кошечки обрывалось, а потом взмывало вверх, вызывая бурю, совсем как в моменты, когда она смотрела на летящие листья… От этих звуков хотелось плакать, мяукать, кататься по полу, в клочья рвать обои и совершать всякие безумства… А еще, бывало, по вечерам, хозяин, хлебнув из бутылки темно-янтарной жидкости, садился на кухне, маленькая пушистая кошечка вспрыгивала к нему на колени, и он гладил ее уверенной сильной рукой, создавая непередаваемое ощущение, от которого она выгибалась всем своим маленьким тельцем, и начинала издавать утробные приглушенные звуки, как будто внутри у нее включался крохотный, но мощный моторчик.
И вот она снова сидит у окна, внимательно глядя на стремительный полет дружной золотистой стайки. Вот если бы хозяин тоже был кошачьей породы… пусть даже не кот, а, скажем, тигр, или леопард, или барс… Они взлетели бы вместе. Зачем тогда им были бы нужны желтые осенние листья, если они вдвоем могли бы летать всюду, куда захотят… И какая была бы разница, что люди приписывают им всякие гадости, просто не понимая мотивов кошачьих поступков…
Но хозяин не кот, не тигр и не барс. Он человек. Он не понимает мяукания маленькой пушистой кошечки, да и не очень к нему прислушивается. У него свои заботы, свои мысли, надежды и мечты. Он совсем один в этом мире, и другие люди приписывают его словам и поступкам совсем не то значение, какое они имеют в действительности.
А за окном летят ввысь желтые осенние листья, дружной стайкой поднимаясь все выше, все ближе в Тайне Жизни.

© Copyright: Алексадра Сосновская, 2004
Свидетельство о публикации №2406250114

  1. Indigo пишет:

    Сплошные мурашки и желание выразить переполняющий восторг не словами, а телом… Такое пронзительное ощущение каждого звука и ярких, как осенние листья, образов — мгновенно рисуемых моим визуальным появлением…
    Безжалостно 🙂 захватила внимание, безусловно, и некоторая личная схожесть с главной героиней сюжета..

    Как же этот текст просится в сценарий фильма…!! Каждая-каждая запятая, все-все недописанные мысли… Выгравированные сердцем, филигранно танцующие в рассказе..

    Я редко (почти никогда) не пишу комментариев. Но, СЛУЧАЙНО зайдя на Ваш ПОТРЯСАЮЩИЙ БЛОГ, Александра, не смогла уйти без слов благодарности и восхищения !:-)

    СПАСИБО Вам! Вы только что подарили мне еще один шанс на уверенность в том, с Пути Силы я сворачивать все же не буду..

    Счастья и больших успехов от всей Души ! 🙂

    • Александра пишет:

      Спасибо, уважаемая Indigo, за вдохновляющий отзыв.
      Мне, когда я писала, виделись образы скорее мультфильма.
      А момент взлета за окном желтых осенних листьев под первые звуки Токатты и фуги ре минор органа Домского Собора с пластинки божественного Гарри Гродберга случился у меня в 11 лет. Запомнилось навсегда…